| Статистика |
Онлайн всего: 2 Гостей: 2 Пользователей: 0 | |
|
 |
По Сванетии (часть 9 (Традиции и обычаи))
|
В сохранившихся обычаях и верованиях — полное разорение и так крайне скудного хозяйства свана. Поминки, похороны, свадьбы, крестины, дни поминовения святых, празднования примирения враждующих семей и целых сел, всякого рода удачи — все это и сегодня еще обязывает свана к жертвоприношениям и угощениям, длящимся иногда целыми неделями.
Каждый такой торжественный случай предопределяет размер затрат: определенное количество хлебов, мяса, сыров, водки, сладостей и т. д. Идет на заклание рабочая скотина, выпекается подчас последняя горсть муки, выкуривается все наличие ячменя и кукурузы, выкладываются годовые запасы молочных продуктов. И не редкость, когда за неимением потребного количества припасов, сван влезает по уши в долги и даже распродает свое убогое имущество, чтобы только достойно отметить то или иное событие.
Свана не страшит предстоящее после этого полуголодное существование или даже явное разорение хозяйства. Лишь сильнее подтянет он кушак, на котором красуется его гордость— тяжелый кинжал, и всем и почитаемый, верный адатам, будет ждать он нового урожая, посещая пиры соседа и участвуя в свою очередь в его разорении. Опрокинуть мировоззрение отсталого свана и искоренить этот разоряющий режим мерами воздействия извне- совершенно немыслимо. Слишком глубоко вросли корни, слишком много веков воспитывал он в себе эти предрассудки. Можно ли, например, одними административными мерами, покончить с поминальными обычаями, разорительными для хозяйства свана? Пожалуй трудно, — сван усмотрит в этом надругательство над памятью усопшего, признает себя недостойным, заслуживающим презрения сыном, а вся семья его вместе с ним, будет обречена на гибель в ужасных муках, ибо души умерших, по сванскому поверью, обладают способностью не только скорбеть за непочитание, но и мстить, жестоко мстить недостойному потомству. Крестины, свадьбы, похороны и другие рядовые случаи в жизни свана, отмечаемые сборами друзей, родственников и соседей, — разве не равносильно это признанию материального и духовного обнищания пораженного в правах члена общества? Наконец, чем же доказать искренность примирения, как не многолюдным пиршеством, где родня и друзья враждующих сторон многоречивыми тостами обнародуют и скрепят торжественный акт.
А сможете ли вы убедить потом суеверного свана в том, что возможный неурожай в год пропущенного жертвоприношения какому-либо богу весны или плодородия, не является местью обойденного, обиженного святого? Трудно, очень трудно вытравить вековые наросты предрассудков из народа, жизнь которого всецело во власти капризов стихии. А, в результате, жалкое достояние недоедающего свана, добытое в исключительно тяжелых условиях борьбы с природой, расплывается на удовлетворение религиозных треб, языческих обычаев и ряда других церемоний, как общественного, так и семейного порядка. Чтобы спасти свана от окончательного разорения, несколько лет тому назад пришлось установить особую шкалу, определяющую для каждого отдельного случая точное количество жертвоприношений и прочих расходов. Скрепленная согласием обществ, шкала эта в значительной степени снижает расходы свана по организации всяческих религиозных и домашних празднеств; самый же факт ее введения наглядно подтверждает силу укоренившихся обычаев и невозможность пресечь их безболезненно одним росчерком пера. Вместе с тем, введение шкалы является показателем значительности существовавшего самообложения в бюджете беднейшего народа Кавказа и, поэтому, нет ничего удивительного в том, что в интересах сохранения скудного достатка свана, власть вынуждена была прибегнуть к опеке над расточительностью одурманенного суевериями племени. Помимо указанных пережитков, сваны знали и другой вековой пережиток — кровную месть, которая хотя и властвовала во всех углах Кавказа, но нигде не собирала такой обильной дани, как в Сванетии. По количеству уносимых жизней, кровная месть являлась еще недавно страшнейшим бичем Сванетни, сравнимым лишь с самой жестокой эпидемией.
Обычай кровной мести настолько владел сванами, что невольно вспоминаются страницы из жизни корсиканцев, — народа настолько пропитанного идеей кровной мести, что естественная смерть корсиканца вызывала оплакивание, сожаление и упреки близких лишь потому, что покойник лишал их возможности кому-либо мстить за себя. Из целого ряда рассказов о случаях кровной мести в Сванетии можно вынести убеждение, что в недалеком прошлом сваны, в этом отношении, несомненно, мыслили по-корсикански. С давних пор в Сванетии существовал обычай, по которому семье виновного в ранении или убийстве предоставлялась возможность откупиться предусмотренной ценой от мести пострадавших. Всякое преступление налагало на виновника определенную плату за совершенный проступок. Плата эта зависала как от характера преступления, так к от места совершения проступка. Но так как вся Сванетия, в прошлом, делилась на совершенно самостоятельные общины: Ушкульскую, Ипарскую, Кальскую, Местийскую, Мулахскую и пр., которые в смысле внутреннего распорядка управления были независимы, то и размер платы за кровь или оскорбление каждая община определяла сообразно своим экономическим условиям. ***
Другие материалы по теме
| Категория: Рассказы, статьи, очерки | Добавил: Mirangula (2006-09-18) | Автор: З.Шаншиев |
| Просмотров: 2845 |
| |
