КАВКАЗ - «ГОРА ЯЗЫКОВ

Древняя арабская легенда рассказы¬вает: у аллаха был огромный мешок, в котором хранились различные языки. Объезжая мир, каждому народу он давал язык из чудесного мешка. На пути аллаха остался лишь Кавказ. И на Кавказские горы всемогущий бог высы¬пал все языки, оставшиеся в мешке...
Путешественники, ученые античности и средневе¬ковья поражались многообразию языков, на кото¬рых говорят жители Кавказа. Античный географ Страбон писал, что здесь живут 70 или даже 300 пле¬мен, «из которых ни одно не понимает язык соседа». Древнеримский историк Плиний отмечал, что его со¬отечественникам приходится вести дело с кавказцами [148] «при помощи ста тридцати переводчиков». Арабский уче¬ный Масуди писал в X веке: «Один аллах сочтет различные народы, живущие в горах Кавказа. Гора Кавказ — гора языков». А его современник, путешественник Ибн-Хаукаль, описывал Кавказ следующими словами: «Хребет этот огромен; говорят, что на нем триста шестьдесят языков; я раньше отрицал это, пока не повидал сам много городов, а в каждом городе есть свой язык».
Авторы, живущие в древности, возможно, преувеличи¬вали. Но все-таки на Кавказе число языков действительно очень велико — свыше 50. «Удельный вес» кавказских наре¬чий также разнообразен: на грузинском говорит несколько миллионов, на удинском — два аула, на арчинском и хина-лугском — по одному аулу, а бацбийским языком на севе¬ро-востоке Грузии пользуется лишь половина жителей одного аула!
У языковедов есть образное выражение: «лингвистиче¬ский мешок». Таких мест в мире немного: хребет Гиндукуш, Новая Гвинея, горные районы Индокитая и Юго-Западного Китая (Юньнань), плато Кордофан в Судане, полуостров Калифорния и, наконец, Кавказ. Языки Кавказа весьма своеобразны. Некоторые из них устанавливают мировой рекорд по числу согласных. Например, в убыхском языке и в бзыбском диалекте абхазского языка согласных по 82. Число падежей велико в языках Дагестана: в лакском языке их 40, а в табасаранском — 48.
Как образовалось на Кавказе такое многообразие язы¬ков? «Лингвистический мешок» образуется в труднопроходи¬мых местах, но в то же время таких, что стоят на пути движения народов и племен. Проходя через эти районы, при¬шельцы вытесняют прежних обитателей в горы или джунг¬ли, затем следует новая волна переселенцев, и в «мешок» попадает еще несколько языков. А так как природные усло¬вия препятствуют сближению народов, языки сохраняются и не сводятся к какому-либо одному или двум языкам-побе¬дителям.
Кавказские горы создают идеальные условия для такого «лингвистического мешка».
Масуди полагал, что только один аллах может разобрать¬ся во всем многообразии кавказских народов и языков. Этно¬графы и лингвисты сумели сделать это и без помощи все¬вышнего. «Разобраться в этой картине помогла генеалоги-[149]ческая классификация языков, четко распределившая языки Кавказа по различным лингвистическим семьям в зави¬симости от их происхождения. К настоящему времени язы¬кознание уже почти полностью выполнило эту задачу, вы¬яснив все наличные здесь языковые группировки»,— пишет доктор филологических наук Г. А. Климов, которому при¬надлежит большая заслуга в решении этой задачи,
КАК УСТРОЕНА «ГОРА ЯЗЫКОВ»?
Ученые разделяют языки исконно кавказские и языки, которые появились здесь извне. Сравнительно недавно за¬звучала здесь русская, украинская, греческая речь. Правда, существовали на побережье Понта Евксинского (Черного моря) еще 26 исков назад колонии древних греков. Предки армян говорили когда-то на особых местных языках, но в I тысячелетии до н. э. они перешли на язык индоевропей¬ской семьи, родственный исчезнувшему фригийскому. Осе¬тины говорит на языке, который является потомком скиф¬ского и родствен языкам иранской группы. На Северном Кавказе существовала когда-то группа кочевых народов, в которые входили и тюрки, давшие начало языку балкар¬цев и карачаевцев. Язык этот, как вы знаете, входит в тюрк¬скую семью. По внешнему облику и армяне, и осетины, и балкарцы, и карачаевцы мало отличаются от других обитателей Кавказа. Но говорят они на языках не кавказ¬ских, принадлежащих к другим семьям. Таты, курды, талы-ши, живущие на Кавказе, также говорят на индоевропей¬ских языках иранской ветви. А ногайцы, кумыки, турки и калмыки, в небольшом числе населяющие «гору языков»,— на алтайских. В Закавказье живут айсоры, чей язык входит в состав семитохамитской семьи.
Проникновение всех этих наречий на Кавказ хорошо прослежено историками и лингвистами. Проблема пришлых языков не представляет особой трудности для исследовате¬лей. Но проблема исконных языков Кавказа и по сей день является одной из самых спорных, самых трудных и вместе с тем самых интересных проблем этнографии, лингвистики и древней истории.
Собственно кавказских языков насчитывается около 40, не считая говоров и диалектов. Они разделяются на три [150] большие группы: южнокавказскую, или картвельскую, за-паднокавказскую, или абхазо-адыгскую, и восточнокавказ-скую, или нахско-дагестанскую. Картвельская группа представлена всего лишь четырьмя языками, тесно связан¬ными один с другим: грузинским, мегрельским и чанским (последние два языка—занские; они очень близки между собой) и сванским.
Родство картвельских языков было замечено еще на заре языкознания — в XVIII веке. А в первой половине прошлого столетия его можно было считать твердо доказан¬ным. Современные лингвисты смогли восстановить картвель¬ский праязык, подобно тому, как это было сделано для индо¬европейского. Были предприняты попытки определить и время распада картвельского единства с помощью глотто¬хронологии («лингвистических часов»). По мнению Г. А. Кли¬мова, оно началось около четырех тысяч лет назад и закон¬чилось в основном около VIII в. до н. э.
Самый архаичный из картвельских языков — сванский. На нем говорят жители заоблачной Сванетии. Любопытно, что в нем есть общие с другими картвельскими языками наименования домашнего скота. Но общих терминов, свя¬занных с земледелием, нет. Отсутствуют в сванском и общие названия для меди, железа, льна, лошади. Эти культурные приобретения появились в Закавказье на рубеже I тысяче¬летия до н. э., около трех тысяч лет назад. Значит, в это время язык сванов уже отделился от общего «ствола» карт¬вельских языков.
Восточнокавказская (нахско-дагестанская) груп¬па — самая многочисленная по количеству языков и самая малочисленная по числу говорящих на этих языках. «В дагестанской лингвистике чем дальше в лес, тем больше дров. Что за чудное разнообразие грамматических систем... Если бы я знал заранее, сколько труда предстоит впереди, то, может быть, и не взялся бы за эту работу»,— писал П. К. Услар, один из первых исследователей кавказских наречий. И все же, несмотря на огромное разнообразие и самих языков и их грамматических особенностей, они образуют единую группу.
С дагестанскими связаны по происхождению и нахские языки: чеченский и ингушский (в Чечено-Ингушетии) и бацбийский (на северо-востоке Грузии). Некоторые иссле¬дователи считают, что нахские языки — это не подгруппа [151] нахско-дагестанских, а особая, самостоятельная группа кавказских языков. Однако большинство ученых полагают, что на Кавказе есть всего лишь три, а не четыре группы исконных языков. Дагестанские языки делятся на несколь¬ко подгрупп, но классификация их еще спорна.
Третья группа — абхазо-адыгская (западнокав-казская) — разделяется на три большие ветви. Первая состоит из абхазского и абазинского, вторая — из кабарди¬но-черкесского и адыгейского языков, третья — из убых-ского языка. Когда-то в районе Сочи говорили по-убыхски. Убыхский язык являлся, по мнению некоторых ученых, как бы соединительным звеном между абхазской и адыг¬ской ветвями. Но сто лет назад убыхи, правоверные мусуль-' мане, не захотели оставаться на родине (Черноморское побережье Кавказа было включено в состав Российской империи) и переселились в Турцию. Там они почти пол-ностью утратили свой язык. В 1954 году французскому лингвисту Дюмезилю с большим трудом удалось отыскать около двадцати стариков убыхов, которые еще помнили свой родной язык, живя в Турции.
Западнокавказские языки отличаются тем, что в них огромное число согласных — до восьмидесяти! — и очень мало гласных. Например, в абхазском — лишь а и ы; в абазинском — также а и ы и т. д. Причем согласные очень трудны для произношения. Вот что писал П. К. Услар: «Не только европейцы, но и даже кавказские туземцы счи¬тают абхазское произношение труднейшим и наименее до¬ступным для неабхазца. Странное впечатление производит этот язык на того, кто слышит его впервые!.. Об абхазском можно сказать, что он напоминает жужжание насекомых. Основа абхазского произношения состоит из сплетения самых разнообразных звуков, шипящих, дрожащих, свистя¬щих, жужжащих, но разнородность их ускользает от не¬привычного слуха».
ВЕТВИ И КОРНИ
Еще в прошлом веке ученым стало ясно, что все искон¬ные языки Кавказа резко отличаются от других наречий Европы, Азии и Африки. «Теперь уже утвердительно можно сказать, что к великим семействам языков Старого Света: индоевропейскому, семитскому, кушитскому (коптский, эфи-[152]опский) и урало-алтайскому, должно присоединить еще совершенно самостоятельное семейство языков кавказских, так как все эти языки, при изумительном разнообразии, представляют глубокие родственные черты»,— писал в 1864 году Услар.
Родственны ли между собой три большие семьи языков Кавказа? Являются ли они тремя ветвями, идущими из единого «ствола» или нет? Вопрос этот не потерял актуаль¬ности и по сей день.
По структуре все языки Кавказа кое в чем близки друг другу. В фонетике — поразительное богатство согласных, особые, глоттализованные (произносимые с сомкнутыми голосовыми связками) звуки. В морфологии — особый, эргативный (или «активный») падеж. В синтаксисе — особая, эргативная структура предложения (при переходных гла¬голах предложение строится примерно как наш страдатель¬ный оборот: «Мной конь куплен» вместо «Я коня купил»). Наконец, в лексике — некоторое число общих слов. Но, может быть, все это — лишь результат контакта языков, а не следы их древнего родства?
Кавказские народы живут в тесном соседстве друг с дру¬гом многие тысячелетия. Вспомните, как близки стали китай¬ский и вьетнамский языки, хотя они и не находятся в родст¬ве. Румынский, албанский и болгарский языки относятся к различным ветвям индоевропейской семьи, когда-то их грамматики резко отличались. Но все три народа живут по соседству в течение долгого времени, и вот в их языках выработались общие черты. Лингвисты называют языковым союзом (сокращенно ЯС) подобные «соседские» связи раз¬личных языков. Есть Балканский ЯС, есть ЮВАЯС (Юго-Восточно-Азиатский языковый союз). Почему бы не быть Кавказскому ЯС?
Ведь существование эргативного падежа или глоттали-зованных согласных само по себе родства не доказывает. Глоттализованные согласные есть в языках Африки, у ин¬дейцев Америки, у ительменов Камчатки. Эргативный падеж и эргативная конструкция есть и в шумерском языке, и у австралийцев, и в языках индейцев Америки.
Ряд корней кавказских языков, особенно картвельских, совпадает с индоевропейскими. Может быть, это следы родства? Франц Бопп, один из «отцов» сравнительно-истори¬ческого языковедения, включал картвельские языки в индо-[153]европейскую семью. Но примерно тогда же, в середине XIX века, английский филолог Мюллер нашел общность алтайских и кавказских языков. А затем гипотезы посыпа¬лись: языкам Кавказа подыскивали «родственников» то в древнем Шумере, то среди уральских языков, то на Юге Индии, среди дравидийских наречий, то за океаном, среди многочисленных индейских наречий Центральной Америки. Но, пожалуй, наибольшую известность получили гипо¬тезы, выдвигавшиеся известным ученым Николаем Яков¬левичем Марром.
МАРР И «ЯФЕТИДЫ»
В 1888 году молодой лингвист Н. Я. Марр опубликовал в тифлисской газете «Иверия», выходившей на грузинском языке, заметку «Природа и особенности грузинского языка», в которой вкратце излагал мысль о том, что картвельские языки «по плоти и духу» находятся в родстве с семитскими языками. Вслед за этой «первой заявкой» последовала серия работ Марра, в которых доказывалось существование третьей ветви в семье семитохамитских языков. Первая ветвь — языки семитические, вторая — хамитические: ведь миф о «хамитах» тогда еще не был разрушен. Третью ветвь Марр предложил называть яфетической (от имени сына Ноя — Иафета, или Яфета). А древнейший праязык, от которого отделились эти ветви,— ноэтическим (от имени Ноя).
Сначала «яфетическая ветвь», согласно Марру, состояла лишь из картвельских языков — грузинского, занского, сванского. Затем он включил в ее состав и остальные кавказские языки. В работе «Кавказоведение и абхазский язык», опубликованной в 1916 году, Марр писал, что почти до 1910 года полагал, будто «семитические языки с яфе¬тическими и хамитическими составляют лишь три ветви одной общей семьи языков». Но так как число яфетических языков очень велико, их следует выделить в самостоятель¬ную семью — яфетическую.
Марр объявил «яфетидов» создателями древнейших циви¬лизаций Ближнего Востока. Позднее их якобы оттеснили в горы Кавказа пришлые племена, причем часть «яфетидов» ушла далеко на запад и дала начало цивилизации этрусков, [154] которая легла в основу римской, а следовательно, и западно¬европейской цивилизации. Таинственный язык этрусков, о котором в течение столетий вели споры ученые, был без серьезных доказательств зачислен в яфетическую семью. В нее же были включены и исчезнувшие наречия Ближнего Востока, ибо в «надписях на глиняных плитах и на скалах сохранились до наших дней языки вытесненных оттуда яфетических народов; и посейчас с напряжением, при между¬народном научном соревновании, происходит работа над разбором всех этих языков, успехи в понимании которых зависят от успехов в правильном историческом освещении живых яфетических языков, покрывающих поныне Кав¬каз»,— писал Н. Я. Марр.
Шумерский и другие мертвые языки Ближнего Востока Марр считал родственными кавказским и, следовательно, входящими в состав яфетической семьи. На Западе у языков Кавказа, кроме этрусского, нашлись и еще «родственники»: дошедшие до нас в виде отдельных фрагментов и слов мерт¬вые языки Средиземноморья, а также живой язык басков в Пиренеях. Пиренейские горы Марр стал считать «европей¬ским Кавказом», так как там сохранился живой яфетический язык басков. Был обнаружен и «азиатский Кавказ», хребет Гиндукуш в Центральной Азии, где маленьким «островком» среди тибетских и индоевропейских наречий находится язык бурушаски, по мнению Марра, также остаток яфетических языков.
От Атлантики до Гималаев — размах поистине гигант¬ский. Но и этого оказалось мало. Марр увеличил число яфетических языков за счет так называемых гибридных на¬речий. Например, он считал, что армянский язык является гибридом индоевропейских и яфетических, чувашский — тюркских и яфетических языков и т. д. Яфетическими были объявлены палеоазиатские языки и языки индейцев Аме¬рики.
Наконец, в 1924 году Марр приходит к мысли, что, собст¬венно говоря, все языки мира были когда-то... яфетически¬ми! И понимать этот термин надо не как указание на родст¬во, а просто как особую, древнейшую стадию развития. Ее обязательно должен был проходить любой язык мира. И во¬обще нет никаких семей, ветвей и т. д.— есть лишь опреде¬ленные стадии развития языка, соответствующие стадиям развития человеческого мышления и общества!
[155]
Так родилось пресловутое «новое учение о языке», кото¬рое зачеркивало все достижения сравнительно-исторического языкознания, а изучение древних связей языков подменяло особым методом «анализа по элементам». Элементов этих — во всех языках мира! — Марр нашел всего четыре (сал, бер, йон, рош). И вот на эти-то четыре элемента Марр «чет¬вертовал» все языки планеты, живые и мертвые, находя в любом слове скрещение «первичных элементов». Например, древнерусское слово Перун объявлялось сочетанием эле¬ментов бер и йон и т. п. Последователи Марра всякие срав¬нительно-исторические исследования языков объявляли антинаучными и даже расистскими!
Однако «новое учение о языке» было подвергнуто серьез¬ной критике — как философской, так и лингвистической. Было показано, что прямой связи между стадиями в разви¬тии общества и устройством языка, его фонетикой, грамма¬тическим строем и т. д. нет и не может быть. Нельзя ста¬нин, знак равенства между развитием общества и структу¬рой языка, как нельзя ставить знак равенства в цепочке «раса — язык — культура». В наши дни марровское учение о языке сдано в архив, оно стало достоянием истории языко¬знания. Но вопросы, которые затрагивало «яфетическое языкознание», проблемы древнего родства языков Кавказа с живыми и мертвыми языками Ближнего Востока и Среди¬земноморья остались.
Впрочем, над проблемой этой задумывались задолго до Марра и даже до возникновения лингвистики как науки. Например, уже античные ученые спорили о том, родственны ли народы, живущие на Кавказе и в Испании.
ДВЕ ИБЕРИИ
В древности Испания называлась Иберией, по названию населявшего ее народа — иберов. На Кавказе в это же время существовало государство Иберия, или Иверия,— иверами звали предков грузин. Сходство названий заставило греческо¬го философа Сократа высказать мысль, что «иберы, живущие у Понта Евксинского, выходцы из тех иберов, которые на¬ходятся в Испании».
Но у античных авторов имелись и иные мнения на этот счет. Аппиан, живший во II в. н. э. свидетельствует, что [156] «азиатские иберы», то есть иверы Грузии, считаются «одни¬ми как бы колонией иберов европейских, другими — как бы отцами последних, но есть и такие, которые считают, что между теми и другими нет ничего общего, кроме имени, так как нет сходства ни в обычаях, ни в языке».
В настоящее время есть новый, также спорный вариант решения этого вопроса. Ни предки басков, ни предки кав¬казцев не совершали длительных путешествий через все Средиземноморье. А черты сходства их языков и культуры объясняются тем, что Пиренейские и Кавказские горы — это своего рода «естественный заповедник», где сохранились черты быта и язык древнейших обитателей Европейского континента. «Живые свидетели древней истории остались на Пиренейском полуострове и Кавказском перешейке,— пишет грузинский лингвист А. Чикобава.— Их показания важны не только для истории соответствующих народов, но и для истории одного из древних очагов цивилизации».
Европейские ученые, начав изучать языки разных стран, у себя на родине, в Европе, столкнулись с языком, ни на один не похожий — с баскским языком. На нем гово¬рят жители Пиренейских гор — баски. Своеобразие его попытались объяснить «испорченностью» — известно, что когда римские легионеры разносили латынь во все уголки Западной Европы, язык их подвергался воздействию иных языков, он отличался от классического латинского языка Горация и Цицерона. Но первые же серьезные исследования показали, что баскский — это не «испорченная латынь», а совершенно особый древний язык. Причем когда-то зона его распространения была гораздо больше, чем теперь.
От слова «баски» происходит название Бискайского за¬лива и провинции Гаскония — на юго-западе Франции. Знаменитый мушкетер д'Артаньян, как вы помните, говорил на гасконском диалекте французского языка, что вызывало смех у окружающих. Особенности гасконской речи отчасти объясняются тем, что когда-то на территории Гасконии изъяснялись на языке басков. Язык исчез, но следы его сохранились в речи гасконцев.
Следы влияния языка басков можно найти в испанском языке. Например, слова касурро («угрюмый»), серро («холм»), писарра («сланец»), гихарро («булыжник») нельзя вывести из предка испанского — латыни. Они заимствованы у бас¬ков — ведь здесь имеется своеобразный суффикс рр, кото-[157]рого нет ни в одном индоевропейском языке, зато он ши¬роко распространен в баскском.
Вильгельм Гумбольдт и другие ученые полагали, что большое число географических названий Испании и Южной Франции, которые нельзя объяснить законами романских языков (французского, провансальского, испанского и т. д.), даны были предками басков. Значит, они когда-то заселяли эти территории. Да и свидетельства древних и средневеко¬вых историков говорят о том же.
В течение многих столетий баски вытеснялись со своих земель или «поглощались» другими народами, несмотря на упорное сопротивление пришельцам. Многовековая борьба эта не закончилась и поныне. В годы Испанской Республики баски получили автономию в пределах «Страны басков» — Басконии. Правительство Франко автономию эту уничто¬жили и делает все, чтобы подавить национальное сознание баской, уничтожить их язык. Баски продолжают мужест-венно отстаивать свои права и язык, выпускают подпольную баскскую литературу, говорят на родном языке и обучают ему своих детей.
СРЕДИЗЕМНОМОРЬЕ ДО ПРИШЕЛЬЦЕВ
Между басками и кавказцами есть одна общая черта — и те и другие говорят на древних языках, существовавших до прихода в Европу и на Кавказ индоевропейцев. Какие же древние народы — предшественники индоевропейцев и семитохамитов — были когда-то в Средиземноморье и со¬седних районах?
Средиземноморье является колыбелью некоторых древней¬ших культур мира. В Малой Азии, на Крите, в долине Нила, в Северной Африке, в Пиренеях много тысяч лет назад су¬ществовали очаги цивилизации. В наше время все европей¬ское побережье этого района заселено народами, говорящими на индоевропейских языках, а африканское — на семито-хамитских (арабский и берберские диалекты). Малая Азия занята турками, самыми поздними пришельцами в Среди¬земноморье. Но и все индоевропейские языки этого рай¬она также являются языками пришельцев, а не исконных обитателей!
Правда, пришельцы эти появились здесь очень и очень [158] давно. На острове Крит и в Греции по-гречески говорили и писали около 35 веков назад. Древнейшие хеттские тексты еще на два-три столетия старше. Поэтому некоторые ученые стали считать берега Средиземного моря одним из районов, где формировался индоевропейский праязык. Это положе¬ние, если оно верно, может относиться только к Малой Азии.
В остальной же части Северного Средиземноморья индо¬европейцы — пришельцы.
Семитохамитские народы в древности выходили лишь на восточный берег Средиземного моря, на африканском же побережье этого моря они тоже пришельцы. Когда-то в глу¬бокой древности в эти места пришли предки египтян и ли¬вийцев (древних берберов). Берберы добрались даже до Канарских островов. Арабский язык вытеснил берберский, но вполне вероятно, что задолго до этого такая же участь постигла древние доберберские наречия Северной Африки, которые были «поглощены» берберскими. Во всяком случае, в последних находят следы какого-то древнего языка.

В ПОИСКАХ «НЕДОСТАЮЩИХ ЗВЕНЬЕВ»
Отправимся теперь восточнее, в Закавказье, в Армению, и Турцию. Здесь ученые около 100 лет назад открыли циви¬лизацию, созданную урартами. Государство Урарту в I ты¬сячелетии до н. э. было одной из могущественных держав Древнего Востока. Прочитать письмена жителей Урарту было легко — они пользовались клинописными знаками, заимствованными у жителей Двуречья. Но урартский язык не походил на другие языки мира. Ученым приходилось идти трудным путем «внутреннего анализа» структуры тек¬стов, дешифровать язык, подобно тому как расшифро¬вывался шумерский.
Однако, в отличие от языка шумеров, удалось доказать, что урартский язык имеет «родственника». Только этот род¬ственный язык также давным-давно исчез с лица земли. Его называют хурритским, по названию народа, создавшего царство Митанни, могущественную державу, соперницу Ассирии, Египта, Вавилонии. В списке языковых семей появилось еще одно название — хурри-урартская семья. Правда, открытие родства не слишком далеко про¬двинуло вперед изучение этих языков — оба они исчезли [159] много столетий назад. Столица Урартского государства на¬ходилась вблизи озера Ван, а племена урартов жили и го¬раздо северней, вплоть до Араратской долины. Быть может, среди языков Кавказа сохранился и потомок урартского?
Потомками древних урартов являются армяне. Но они утратили речь своих предков и говорят на индоевропейском языке. А вот в собственно кавказских языках лингвисты пы¬таются найти общие черты с языками хурри-урартской семьи. Например, известный исследователь урартских текстов Г. А. Меликишвили усматривал сходство в падежных окон¬чаниях грузинского и урартского языков и указывает на наличие сходных корней слов в хурри-урартских и нахско-дагестанских языках. Причем, что особенно важно, не толь¬ко в современных нахско-дагестанских (ведь за истекшие века они прошли долгий путь развития), но и в том пранах-ско-дагестанском языке, который восстанавливается путем сравнения восточнокавказских языков между собой.
Малая Азия — мост между Кавказом и берегами Среди¬земноморья. И здесь был найден язык, который имеет много общих черт с абхазо-адыгским. До прихода в Малую Азию хеттов, говоривших на индоевропейском языке, здесь жили хатты (от них-то и образовалось название хетты, так как самоназвание хеттов было неситы). От древних хаттов при¬шельцы переняли умение плавить железо, научились осно¬вам земледелия, включили в свой пантеон хаттских богов. Благодаря этому до нас и дошли тексты на языке хатти, или хаттском. Совершая ритуалы, хеттские жрецы читали тексты на чужом им языке хатти и давали перевод на своем языке (вспомните Двуречье, там аккадские жрецы в бого¬служении также использовали язык своих предшественни¬ков — шумеров).
В отличие от вавилонян, хеттские жрецы были плохими лингвистами. Никаких хеттско-хаттских словарей они не составляли. А записи на незнакомом или малознакомом языке хаттов делали по памяти. Не мудрено, что в них много ошибок, искажений. Тексты, написанные самими хаттами, до нас не дошли. С большим трудом удалось установить зна¬чение около 150 слов хаттского языка, выявить некоторые особенности его грамматики. Но и этих скудных сведений до¬статочно, чтобы увидеть близость хаттского к западнокав-казским языкам. Например, абхазо-адыгские глаголы стро¬ятся по такому принципу: к корню присоединяется цепочка [160] префиксов (в адыгейском, например, более 70 различных префиксов), которые и придают ему различные оттенки смысла. Ту же картину мы видим и в хаттском. Причем звучание префиксов в этих языках совпадает. Совпадают и некоторые слова. Например, по-хаттски «бог» звучит как вашхаб, по-адыгейски — вахшо.
Северо-восточными соседями хеттов были воинственные племена кашков (или касков). Анализ их имен показывает, что по языку они, возможно, родственны хаттам. Жителей Западного Кавказа древнегрузинские хроники именуют кашагами, византийские — косогами, древнерусские — ка-согами. Область, занимаемая древними кашками, вплотную соприкасается с районом Колхиды, издавна населенным предками абхазцев и абазинцев. Вполне возможно, что группа родственных племен населяла все восточное и южное побережье Черного моря, а также Малую Азию. Хатты растворились среди пришлых народов, а кашки стали пред¬ками современных носителей абхазо-адыгейских языков.
Другой доиндоевропейский народ — минойцы — созда¬тели древнейшей цивилизации острова Крит. Классической греческой культуре предшествовала минойская — это стало ясно после раскопок, сделанных Шлиманом и Эвансом. Но и по сей день не решена тайна минойского языка. Читать тексты, написанные на глиняных табличках, мы можем — ведь письмо почти не отличается от того, каким пользова¬лись греки — ахейцы. Майкл Вентрис смог расшифровать знаки и совместно с другим ученым—Джоном Чедвиком— прочитать тексты, написанные по-гречески.
Но более древние письмена, хотя и были прочтены, пере¬воду не поддаются. Они написаны на неизвестном языке, условно названном минойским. Так что ученым приходится иметь дело лишь со «звучащими», но не поддающимися переводу текстами.
Переместимся дальше на запад. В Древней Италии жили этруски. Мы недаром называем этрусский язык загадочным и таинственным. С эпохи Возрождения и вплоть до наших дней ученые и просто любители пытаются проникнуть в смысл этрусских текстов. В последнее время на помощь людям приходят электронные вычислительные машины. И все же из всех этрусских слов нам понятны не более двух¬сот. Добрая половина человечества пользуется латинским алфавитом. Римляне переняли свое письмо от этрусков.
[161]
Так что прочитать их тексты было нетрудно несколько веков назад. Но понять их невозможно. Проникнуть в загадку шумерского языка помогли словари аккадских жрецов. Тексты на хаттском языке сопровождаются переводами на хеттский, а он ученым хорошо знаком. Этрусские же надпи¬си даны лишь по-этрусски. Чтобы понять их, в помощь при¬влекались самые различные языки земного шара: баскский и кавказские, латынь и древнегреческий, албанский и дра¬видийские, санскрит и армянский, хеттский и даже... древ¬нерусский! Но к успеху все эти попытки не привели.
Правда, отдельные слова этрусков удавалось объяснить с помощью древнегреческого, другие — с помощью латыни, третьи — с помощью языка хеттов. Но происхождение этих слов можно объяснить заимствованием: с давних пор между греками и этрусками, а затем и римлянами существовали тесные контакты. Предания же говорят, что этруски, вернее, их предки пришли из Малой Азии, а там, как вы знаете, жили хетты. На острове Лемнос, у Малоазийского побере¬жья, обнаружена надпись, язык которой похож на этрусский. Это язык небольшой этрусско-лемносской семьи, которая не относится ни к индоевропейским, ни к семито-хамитским языкам.
Другой таинственный язык Италии — Лигурийский. Памятников он не оставил, но в топонимике античной Лигу¬рии ищут следы этого языка. К античной Лигурии относи¬лась приморская часть северо-западной Италии (район Генуи), а также Юго-Восточная Франция, район нынешнего Марселя. Более того, даже Бискайский залив назывался Лигурийским. А Плиний Старший, который посещал Испа¬нию, отметил, что на побережье этого залива живут лигу-рийцы. До нас не дошли памятники на языке лигуров. О нем мы можем судить лишь по географическим названиям. И названия эти перекликаются с названиями в Испании, которые нельзя объяснить романскими языками.
можно ли ПОДОЗРЕВАТЬ РОДСТВО?
Можно ли связать между собой разные доиндоевропей-ские языки Средиземноморья? Можно ли связать их с баск¬ским, с досемитохамитскими языками Передней Азии, Ма¬лой Азии, с языками Кавказа?
[162]
Над этим вопросом задумывались уже давно. Но ни к ка¬ким положительным решениям наука здесь не пришла.
В самом деле, что объединяет перечисленные выше язы¬ки — от баскского и Лигурийского до хаттского и кавказ¬ских? Их объединяет лишь отрицательный признак: они не являются индоевропейскими, они не являются семитоха-митскими. Понятно, что для констатации родства или хотя бы для того, чтобы подозревать родство, нужны признаки положительные: нужны общие слова, общие грамматиче¬ские показатели. В общем, нужны серьезные основания. А их нет. Баскский язык можно с тем же правом связывать с кав¬казскими или хуррито-урартскими, как и с языками Авст¬ралии или Южной Америки. Случайные сходства отдельных географических названий (Иберия в Испании и Иверия на Кавказе) ничего не доказывают, как ничего не доказывает сходство Тулы в Мексике с Тулой в России.
Да и непонятно, почему непременно надо ставить вопрос о родстве средиземноморских народов, народов древнего Средиземноморья и Кавказа?
Почему мы должны подозревать, что все языки Средизем¬номорья, существовавшие здесь до появления индоевропей¬ских и семитохамитских, непременно должны быть родст¬венны? В этом районе очень сложная языковая ситуация даже в наши дни.
Языков здесь много. В древности же, когда народы и племена были мельче, языковая карта Средиземноморья должна была, пожалуй, быть даже более сложной, чем сей¬час. Как известно, в античное время (во времена римского завоевания) Италия, Франция, Испания были заселены множеством далеких друг от друга народов. Очень возможно, что и в еще более далекие от нас времена Средиземноморье также являло собой сложную языковую картину со многими языковыми семьями, которые не находились в родстве. Из того, что древние языки — минойский, баскский, хаттс-кий, этрусский, лигурийский—не принадлежат к индоевро¬пейским и семитохамитским семьям, вовсе еще не следует, что они должны быть родственны между собою!
Сходство географических названий также аргумент спор¬ный. Иногда ссылаются на сходство названий Албании (на Балканах), древней Кавказской Албании (север Азербайд¬жана) и Альп. Но название «Альпы» могло произойти из ла¬тинского альба («белый»), или кельтского алпа («гора, ска-[163]ла»), балканской Албании — из иллирийского олба («селе¬ние»), а кавказской — из другого, неиндоевропейского языка. В Средиземноморье за последние тысячелетия происходило столько перемещений народов и языков, что географические названия тут относятся не к одному, древнейшему слою, а сразу к нескольким слоям — из разных эпох и различных языков.
Наконец, когда речь заходит о родстве языков, отделив¬шихся один от другого 8—9 или все 10 тысяч лет назад, кри¬терии родства, которые ученые привыкли применять к боль¬шинству языков Европы и Азии, вряд ли применимы. В са¬мом деле, тюркские языки настолько близки друг другу, что уже девятьсот лет назад Махмуд Кашгарский смог не только увидеть их родство, но и написать первую грамма¬тику тюркских наречий. Родство индоевропейских языков было установлено на заре языкознания и послужило, в сущ¬ности, толчком к созданию современной науки о языке. Памятники этих языков были прекрасно изучены, лингви¬сты имели возможность сопоставлять санскрит и латынь, древнегреческий и древнеиндийский, язык «Авесты» и мно¬гочисленные тексты средневековья на славянских, герман¬ских, армянском и других родственных языках. Не избало¬вало ли это обилие материалов ученых? И как только они пробуют применить индоевропейскую мерку родства к та¬ким языкам, как баскский и кавказские, она оказывается явно не подходящей.
Быть может, здесь нужна новая методика, позволяющая проникать в глубь тысячелетий даже в том случае, когда у нас нет древних памятников письма? И устанавливать не просто родство, а родство большого масштаба, древние корни целых языковых семей, а не отдельных языков? Иными словами, сравнивать не языки, а праязыки, восста¬новленные лингвистической наукой. [164]

Добавлено (2009-10-22, 2:49 Am)
---------------------------------------------
DJINDJIX na cholurskom dialekte oboznachaet-BREVNA NAXODIASHIE BLISKO DRUG-DRUGU

Добавлено (2009-10-23, 2:38 Pm)
---------------------------------------------
a mi i ne govorili shto eta perexod iz dzhindzhix v chachax,nas prosta interesovalo znachenie etix slov:=)

a nashot CHANCHAX iest kakaia nibut informacia?